Вестник монастыря

Где храм князя Андрея

17 июля – день памяти благоверного великого князя Андрея Боголюбского, основателя нашего монастыря, а также великого церковного и политического деятеля своего времени, плоды деятельности которого мы почерпаем до сего дня – это и воздвигнутые князем белокаменные храмы, Золотые врата и стольный Владимир-град, это чудотворные иконы Пресвятой Богородицы Владимирская и Боголюбская, а также церковные праздники – Первый Спас и Покров Пресвятой Богородицы, в плане государственном – это ярко выраженная в его житии концепция монархического самодержавного государственного устройства, которую недопоняли современники, но зато оценили потомки и по полной внедрили в бытие русского государства и первые московские князья, и первый царь Иоанн Грозный, и первый император Петр Первый.

17 июля – это единственный престольный праздник в Боголюбском монастыре, в честь которого в обители нет освященного престола. Вернее, алтарь был, но воссоздать его на прежнем месте нет возможности. Вот как все вышло. После мученической кончины князя летом 1174 года (как известно из летописи, его убийство группой заговорщиков произошло в ночь на память святых первоверховных апостолов Петра и Павла – зато такой престол в Боголюбском соборе есть). Причем, по новым историческим исследованиям, князю Андрею тогда было не 63 или 64 года, а лет на 15 меньше, т.е. около 49 лет. Это связано с неверной датировкой возраста его отца, князя Юрия Долгорукого. Ученые-историки сопоставили несколько фактов и обнаружили, что Юрий Долгорукий родился позже лет на 15, соответственно, – и его старший сын. 

Но сейчас нас больше интересует не дата рождения, а дата кончины князя. Как свидетельствует та же летопись, после убийства князя Андрея, заговорщики вытащили его «на огороды», т.е. к ограде – на съедение псам. Конечно, никакие псы не тронули святого тела мученика, оно лежало три дня нетленным при июльской жаре (незадолго до революции на этом месте за Богородице-Рождественским храмом у монастырской стены была выстроена часовня).

Убийцы в это время никого из людей не подпускали к замку, а сами вывозили награбленное. Только друг князя Кузьма Киевлянин, узнав о случившемся, приехал в Боголюбово, нашел самого Амбала и дерзко вытребовал у него ковер, чтобы прикрыть тело князя и положить его в притворе Богородице-Рождественской церкви. Потом призвал игумена и братию монастыря – князя отпели и повезли хоронить в Успенский собор – туда, где уже лежали княжеские сыновья: убитый в битве с булгарами в 1164 году Изяслав; умерший от боевых ран тоже после похода на булгар в 1172 году Мстислав и скончавшийся внезапной смертью в 20-летнем возрасте Глеб. Скорее всего, он был отравлен теми же заговорщиками, ведь все произошло за 10 дней до убийства самого князя.

Спустя 732 года, в 1702 году проводились ремонтно-реставрационные работы по укреплению фундаментов Успенского собора, в ходе которых были затронуты княжеские захоронения и обнаружены нетленные мощи князей Андрея и Глеба. Тогда же, в царствование Петра I, они и были причислены к лику русских святых.

Издревле в царском роду особо почиталась Боголюбская икона. Ее список, хранившийся в Московском Кремле, считался охранной иконой русских царевичей. До дня памяти Боголюбской иконы Божией Матери были отложены и похороны Нарышкиных, убитых во время Стрелецкого бунта. Над их захоронениями в Высокопетровском монастыре был выстроен храм в честь Боголюбской иконы Божией Матери, ведь так некогда и дарователь этой иконы князь Андрей Боголюбский тоже был убит разъяренной толпой своих приближенных. Конечно, жизнеописание князя Андрея хорошо знал и царь Петр.

Известно, что царь Петр I, как минимум дважды посещал Боголюбский монастырь – в 1690 году и еще позднее – в 1700-х. Монастырю Петр I пожертвовал тогда куранты работы голландского мастера, повешенные на колокольню над башней княжеского замка. Осталось даже предание, что якобы царь собственноручно учил монастырских крестьян косить литовскими косами, которые потом вошли во всеобщее употребление.

Несмотря на сугубое внимание царя Петра I к Боголюбской обители, церковь во имя новопрославленного покровителя монастыря – благоверного князя Андрея – тогда поставить не удалось. Император очень ревниво отнесся к тому, что в 1717 году в Боголюбском монастыре «по-царски» – с колокольным звоном и многолетием встречали опальную царицу Евдокию Лопухину (жившую тогда в ссылке в Покровском монастыре г. Суздаля). По этому делу в 1720 году игумен Аверкий и с ним 8 иеромонахов и монахов, а также еще 7 человек монастырской прислуги были взяты «под стражу в Петербург в Тайную канцелярию». Настоятель пробыл в заточении до 1727 года, после чего вернулся на игуменство и управлял Боголюбским монастырем уже до своей блаженной кончины в 1739 году.

Царь Петр проводил свою политику, опираясь и на опыт державных предшественников, так что в некоторой части и его новое – это хорошо забытое старое. Судя по плодам, многое он почерпнул из деяний князя Андрея. Напрашиваются интересные аналогии. Еще при Алексее Михайловиче олигархические кланы из русской знати открыли двери польской католической пропаганде. Они вызывали резкую неприязнь Петра, поскольку были связаны со всеми, разлагающими Русь изнутри, течениями. Поэтому он и отверг все это разом, с юношеским максимализмом, решив строить государство заново, с новой столицей, и с опорой не на родовитую знать, а на наемников-иноземцев, которые во всем были обязаны царю и полностью зависели от его милости. Так некогда поступил и князь Андрей Боголюбский, перенося столицу из Киева во Владимир и просвещая иноплеменников светом православия. Только при Петре иностранцы не особо спешили воцерковляться, зато уже их потомки в третьем и четвертом поколении становились православными.

Петр I принял титул императора – он строил новую Православную империю, по аналогии с Константином Великим. Именно Константин Великий, чтобы оградить Церковь Христову от ереси латинства, основал новую столицу – Константинополь. Вспомним, что князь Андрей начал строительство Святой Руси с основания новой столицы – с перенесения чудоворной иконы Божией Матери в г. Владимир. 

Так и император Петр, пытаясь отгородиться от влияния заевшейся олигархии и развращенного польским влиянием царского двора, от старообрядческих перегибов и скрывавшихся под маской «ревнителей благочестия» жидовствующих еретиков, перенес столицу на север и основал Санкт-Петербург. Причем, основание города тоже было положено перенесением туда святыни из Владимира – древней духовной столицы Руси – мощей благоверного князя Александра Невского и основанием Александро-Невской Лавры. Вызовом агрессивному латинству был и сам Санкт-Петербург – теперь у России была своя «Петрова» кафедра, своя империя, а во избежание соблазна, раскола и ересей под контролем императора был организован и созван постоянно действующий Собор духовенства. Все это свидетельствует о том, что царь не понаслышке знал отечественную историю и достойно оценил заслуги князя Андрея, – в царствование Петра практически не было больше церковных канонизаций святых.

Однако в то время, как строился блистательный Петербург, в 1722 году незадолго до кончины царя, рухнул древний Богородице-Рождественский храм в Боголюбском монастыре, построенный некогда благоверным князем Андреем. На царском престоле тем временем сменялись царицы, но царские деньги шли не на церковную благотворительность, храмы и монастыри, а на строительство дворцов, поместий, устроение балов и пиров. Храм в Боголюбском монастыре продолжал стоять в руинах, и лишь к 1756 году первому епископу возрожденной Владимирской епархии Платону (Петрункевичу) с большими перипетиями (об этом можно написать отдельное повествование) в условиях церковного финансового кризиса удалось организовать восстановление и освящение древней церкви.

Тогда-то и был восстановлен Богородице-Рождественский собор, конечно, уже не в былой красоте, но в былых пропорциях – на остатках стен выложили кладку из плинфы – «восьмерик на четверике» – по распространенному в конце XVIII века «типовому» проекту. И сделали дополнительную пристройку – притвор перед храмом и палатами князя. Позднее в проездной арке между храмом и лестничной башней был устроен алтарь в честь благоверного великого князя Андрея Боголюбского. Так, наконец, в обители появилась церковь в честь ее основателя. Однако просуществовала она недолго – в 1923 году после закрытия Боголюбского монастыря именно в этом храме местные власти разместили колхозный телятник. Спасли ситуацию только начатые в 1936 году ученым-историком Н.Н.Ворониным археологические работы. Телятник убрали, но разобрали и саму церковь-пристройку, обнажив изъеденную от аммиачных испарений навоза белокаменную стену XII века.

Археологи нашли тогда и необычную каменную гробницу XII века с чьими-то останками. В аналогичных гробницах, высеченных из цельного камня (с плечиками, выемкой для головы и приподнятой верхней частью) погребали германских императоров. Такие гробницы делались романскими мастерами, приехавшими от Фридриха Барбароссы к князю Андрею по контракту из прирейнской области на строительство замка. Скорее всего, что князь Андрей заказал себе такую гробницу заранее, как память смертную, но в суматохе после убиения князя про нее и не вспомнили, да и не до помпезности было. 

А может просто не знали, как доставить такую тяжесть в Успенский собор. Так или иначе, но в  XII веке в каменной гробнице был погребен кто-то другой – возможно, даже, какой-нибудь родовитый из германских инженеров (простого холопа бы так не погребали). Что показательно, с тех пор эта форма гробниц стала распространяться именно для княжеских погребений как во Владимиро-Суздальской, так позднее и в Московской Руси. Боголюбовский саркофаг был первым.

В тех же 1930-х во время раскопок на глубине полутора метров был отрыт и красивый «романский» цоколь собора (он и сейчас открыт взору посетителей в притворе Богородице-Рождественского храма). Тогда-то и выяснилось, что в XVIII веке строители для прочности разровняли вокруг остатков стен битый известняк и строительный мусор, и из цоколя получился фундамент на фундаменте. Отчего резко повысился «культурный слой» вокруг храма.

В мае текущего, 2015 года в ходе геолого-изыскательских работ делались шурфы, и проверялось состояние фундаментов древней церкви. Раскопали  со стороны южного притвора, а также с парадной стороны княжеских палат и ахнули от красоты. Рим и Париж отдыхают! Везде на глубине полутора метров – белокаменная кладка, уходящие ввысь полуколонки, внизу переходящие в романский рог, львиные лапы или как там еще по-славянски наши называли – соколиные когти. 

Вот бы все раскопать, подчистить, облагородить да людям показывать – точно была бы как во времена князя живая проповедь – никаких средств он не щадил на украшение храмов, и делали его строители так качественно, что и на наш век хватило! Однако полюбовались с недельку, сфотографировали и закопали все до лучших времен – чтобы откопать фундамент по всему периметру храма и палат, нужны большие вложения на проект, на укрепление стен, на водоотводы, отмостки, геодезию, археологию, на устройство удобного доступа туристов и т.д. И хотя сейчас не XVIII век, но средств тоже нет. Да ведь и сам храм с княжескими палатами относится по документам не к монастырю, а Владимиро-Суздальскому музею-заповеднику. Монастырским разрешают только несколько раз в году службу совершать да заходить посмотреть храм внутри бесплатно… Но это мы уже ушли от темы.

В итоге после реконструкции 1930-х палаты князя Андрея приобрели почти первозданный вид, зато храм князя Андрея перестал существовать. Строить новый на территории монастыря уже негде, хотя есть одна идея, не реализованная в жизнь до сего дня.

В восточной стороне надвратной колокольни находится необычное помещение, недоступное пока что взору посетителей обители – часовня-усыпальница. Ранее на этом месте стояла надвратная колокольня с храмом ап. Андрея Первозванного (небесного покровителя князя) построенная, по преданию, еще самим великим князем. Однако к концу XVIII века здание пришло в ветхость, его разобрали и к 1842 году закончили строительство новой колокольни с надвратным храмом Успения Пресвятой Богородицы. В цоколе под алтарем была сделана усыпальница, в которой упокоились и ее строитель архимандрит Феофил (†1856), и строитель Боголюбского собора архимандрит Иероним (†1865), и их преемник архимандрит Даниил (†1882).

Когда в 2013 году начались реставрационные работы на колокольне, в часовне (в советское время использовавшейся под склад) вскрыли старый дощатый пол и обнаружили  три кирпичных склепа. На этом дело встало – нужны археологи и специалисты по захоронениям, так как появилось множество проблем: как лучше сохранить склепы, как правильно сделать пол, оставить ли открытый доступ и т. д. Но вот именно это помещение и предполагается под устройство храма-часовни в честь благоверного князя Андрея Боголюбского. Хотелось бы ускорить процесс его восстановления, но всему свое время. Тут уж как сам князь решит…