Вестник монастыря

Доклады участников Рождественских чтений

В Свято-Боголюбском женском монастыре прошел  региональный этап XXVIII Международных Рождественских образовательных чтений «Великая Победа: наследие и наследники».

  Приветственное слово к участникам чтений произнес Митрополит Владимирский и Суздальский Тихон:

«РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ

В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ»

 Доклад митрополита Владимирского и Суздальского ТИХОНА

на пленарном заседании Владимирских Рождественских образовательных чтений,

посвященных 75-летию Победы в Великой Отечественной войне

__________________________________________________________

 г. Владимир 

Дорогие участники Епархиальных Рождественских чтений!

Наша встреча проходит в преддверии празднования 75-летия Победы в Великой Отечественной войне. Войне, которая унесла десятки миллионов жизней людей различных национальностей и различного вероисповедания. История Великой Отечественной войны показывает нам, что победа над врагом была достигнута только благодаря единству и согласию в народе.

Исходя из религиозного сознания, что Бог – Отец всех, присущего подавляющему числу людей и лежащего, по сути, в основе общественного сознания, можно утверждать, что все человеческое сообщество – это мир Божий, единая человеческая семья. Но, к сожалению, и в единой человеческой семье есть разделения, разногласия, а порой и распри, и серьезные вооруженные конфликты, войны.

Земные войны, порожденные гордыней и противлением воли Божией, суть отражение брани небесной. Война является физическим проявлением скрытого духовного недуга человечества – греха, порождающего братоубийственную ненависть. И Святая Христова Церковь во все времена с глубочайшим почтением относилась к воинам, которые ценой собственной жизни сохраняли жизнь и безопасность ближних, оберегали свою страну, относя к ним слова Христа: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13).

Русская Православная Церковь на протяжении своей тысячелетней истории неоднократно переживала со своим народом беды и тяготы военного времени. Страницы отечественной истории наполнены примерами живого и действенного патриотизма духовенства и мирян. Его преемственность прослеживается от славных деяний древности до наших дней.

Великая Отечественная война 1941-1945 годов стала серьезным испытанием для Русской Православной Церкви. Ее история в этот военный период неотделима от гражданской истории общества.

22 июня 1941 года совпало с праздником Всех святых, в земле Российской просиявших. В первый же день войны Русская Православная Церковь в лице Местоблюстителя патриаршего престола митрополита Сергия (Страгородского), переживающая невиданные по масштабу гонения от безбожных властей, нашла силы занять патриотическую позицию и поддержать свой народ в тяжелое военное время. «Покров Пресвятой Девы Богородицы, всегдашней Заступницы Русской земли, поможет нашему народу пережить годину тяжких испытаний и победоносно завершить войну нашей победой», – с этими словами митрополит Сергий обратился к прихожанам, собравшимся 22 июня, в воскресный день, в Богоявленском соборе в Москве.

Свою проповедь, в которой он говорил о духовных корнях русского патриотизма, владыка закончил словами, прозвучавшими с пророческой уверенностью: «Господь нам дарует победу!».

В тот же день митрополит Сергий составил свое Послание «Пастырям и пасомым Христовой Православной Церкви». Это Послание послужило началом широкой патриотической деятельности Церкви: «Но не в первый раз приходится русскому народу выдерживать испытания. С Божией помощью и на сей раз он развеет в прах фашистскую вражескую силу. Наши предки не падали духом и при худшем положении потому, что помнили не о личных опасностях и выгодах, а о священном долге перед Родиной и верой, и выходили победителями. Не посрамим же их славного имени и мы, православные, родные им по плоти, и по вере».

Послания Предстоятеля Церкви (а их за период войны было свыше 20) носили не только консолидирующий характер, но имели и разъяснительные цели. В них определялась твердая позиция Московского Патриархата по отношению к захватчикам и войне.

Особое внимание в своих посланиях митрополит Сергий уделял верующим, оказавшимся на временно оккупированных территориях. В январе 1942 года в специальном обращении Патриарший Местоблюститель напомнил православным, чтобы они, находясь в тылу врага, не забывали, что они – русские, и сознательно или по недомыслию не оказались предателями своей Родны.

Митрополит Сергий не был одинок в своем призыве к православному народу. Ленинградский митрополит Алексий (Симанский), будущий Патриарх, призывал верующих «жизнь свою положить за целость, за честь, за счастье любимой Родины». В своих посланиях он прежде всего писал о патриотизме и религиозности русского народа: «Как во времена Димитрия Донского и святого Александра Невского, как в эпоху борьбы с Наполеоном, не только патриотизму русских людей обязана была победа русского народа, но и его глубокой вере в помощь Божию правому делу… Мы будем непоколебимы в нашей вере в конечную победу над ложью и злом, в окончательную победу над врагом».

С патриотическими посланиями к пастве обращался и другой ближайший сподвижник Местоблюстителя митрополит Николай (Ярушевич), который часто выезжал на передовую, совершая богослужения в местных храмах, произнося проповеди, которыми утешал исстрадавшийся народ, вселяя надежду на всемогущую помощь Божию, призывая паству к верности Отечеству.

Война потребовала мобилизации всех ресурсов нашей страны: материальных, физических, моральных и духовных. Миллионы верующих сражались на фронте и трудились в тылу. Иерархи, священники и миряне не  ограничивались только  молебнами о даровании победы Красной армии, а с первых дней войны участвовали в оказании материальной помощи фронту и тылу.

5 января 1943 года митрополит Сергий сообщал в телеграмме верховному главнокомандующему И. Сталину о начале сбора средств на строительство танковой колонны имени Димитрия Донского. На строительство танков Т-34 было собрано свыше 8 миллионов рублей.

Верующие Советского Союза горячо отнеслись к призыву о сборе средств на нужды фронта, на поддержку раненых бойцов. Они несли не только деньги и облигации, но и драгоценные металлы, обувь, полотенца, полотно, заготавливалось и сдавалось немало валяной и кожаной обуви, носков, перчаток, белья. «Так внешне материально выразилось отношение верующих к переживаемым событиям, ибо нет православной семьи, члены которой прямо или косвенно не приняли бы участие в защите Родины», – сообщал один из московских священнослужителей в письме к митрополиту Сергию.

Всего же за годы войны в фонд обороны страны верующими было направлено 300 миллионов рублей. На эти деньги были построены и переданы в действующую армию 40 Т-34 танковой колонны «Димитрий Донской», а также истребительная эскадрилья «Александр Невский». Если учесть, что к началу Великой Отечественной Православная Церковь в СССР была почти полностью разгромлена, это можно назвать поистине чудом.

Сбор средств в Фонд обороны, на подарки красноармейцам, помощь сиротам, воинам-инвалидам, семьям погибших составляли основную часть внешней деятельности Русской Православной Церкви в годы Великой Отечественной войны. Но была и еще одна, важнейшая форма деятельности – молебны о победе русского воинства. Такой молебен впервые отслужил Патриарший Местоблюститель митрополит Сергий 26 июня 1941 года в Богоявленском соборе в Москве.

Одним из величайших молитвенников в годы войны был иеросхимонах преподобный Серафим Вырицкий, подвизавшийся в поселке Вырица под Ленинградом. В 1941 году ему было 76 лет. Болезнь практически не позволяла ему передвигаться без посторонней помощи. Очевидцы передают, что старец любил молиться перед образом своего святого покровителя преподобного Серафима Саровского. Икона преподобного была укреплена на яблоне в саду пожилого схимника. Сама яблоня росла у большого гранитного камня, на котором старец, по примеру своего небесного покровителя, совершал на больных ногах многочасовые моления.

Нельзя подсчитать, сколько представителей православного духовенства погибло на этой войне. Особой памяти и уважения последующих поколений заслуживают верующие блокадного Ленинграда, все отдавшие на алтарь Победы. В нечеловеческих условиях блокады люди не только не теряли свой человеческий облик, но и делали все возможное для помощи ближнему. Все восемь храмов города не закрывались ни днем, ни ночью. Митрополит Алексий ежедневно совершал литургию. По личному распоряжению Сталина ему выдавали вино и муку. Просфоры пекли с двухкопеечную монету. Будущий Патриарх жил в храме на хорах.

Подлинный героизм в годы войны проявило и столичное духовенство. Ни на час не покидал Москву настоятель храма сошествия Святого Духа на Даниловском кладбище, протоиерей Павел Успенский. При своем храме он организовал настоящий социальный центр. В церкви было установлено круглосуточное дежурство, а в подклети организовано бомбоубежище. Для оказания первой помощи при несчастных случаях отец Павел создал санитарный пункт, где были носилки, перевязочный материал и все необходимые лекарства. За три первых года войны храмы одной только Московской епархии сдали на нужды обороны более 12 миллионов рублей.

Сотни священнослужителей, включая тех, кому удалось вернуться к 1941 г. на свободу, отбыв срок в лагерях, тюрьмах и ссылках, были призваны в ряды действующей армии. Так, уже побывав в семилетнем заключении в Фергане, заместителем командира роты начал свой боевой путь по фронтам войны лейтенант С.М. Извеков, будущий Патриарх Московский и всея Руси Пимен.

Наместник Псково-Печерского монастыря в 1950–1960 гг. архимандрит Алипий (Воронов) воевал все четыре года, оборонял Москву, был несколько раз ранен и награжден орденами.

Вспомним и героя Советского Союза, защитника Сталинграда Ивана Павлова, будущего духовника Троице-Сергиевой Лавры архимандрита Кирилла, недавно почившего. 

Будущий митрополит Калининский и Кашинский Алексий (Коноплев) на фронте был пулеметчиком. Когда в 1943 г. он вернулся к священнослужению, на груди его блестела медаль «За боевые заслуги».

Протоиерей Борис Васильев, до войны диакон Костромского кафедрального собора, в Сталинграде командовал взводом разведки, а затем сражался в должности заместителя начальника полковой разведки.

В докладе председателя Совета по делам РПЦ Г. Карпова секретарю ЦК ВКП (б) А.А. Кузнецову о состоянии Русской Церкви от 27 августа 1946 г. указывалось, что многие представители духовенства награждены орденами и медалями Великой Отечественной войны.

Война подвергла переоценке все стороны жизни советского государства, вернула людей к реальностям жизни и смерти. Переоценка происходила не только на уровне рядовых граждан, но и на уровне правительства. Новый вектор церковно-государственных отношений в итоге позволил укрепить материальное, политическое и правовое положение Русской Православной Церкви, защитить духовенство от преследований и дальнейших репрессий, повысить авторитет Церкви в народе. Великая Отечественная война, став тяжелым испытанием для всего народа, сохранила Русскую Церковь от полного уничтожения. В этом, несомненно, проявился Промысл Божий и Его благое произволение о России.

Сегодня, как и всегда, миротворчество является важнейшей задачей Церкви Христовой: «Если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми» (Рим. 12, 18). Новозаветный призыв к миротворчеству опирается на личный пример Спасителя и Его учение: «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими» (Мф. 5, 9).

Наше миротворчество зиждется на патриотизме, воспитанию которого  необходимо уделять самое пристальное внимание. Президент России Владимир Владимирович Путин в ходе встречи с представителями общественности по вопросам патриотического воспитания, которая состоялась 12 апреля 2012 года, отметил: «Мы должны строить свое будущее на прочном фундаменте. И такой фундамент – это патриотизм. Мы, как бы долго ни обсуждали, что может быть фундаментом, прочным моральным основанием для нашей страны, ничего другого все равно не придумаем. Это уважение к своей истории и традициям, духовным ценностям наших народов, нашей тысячелетней культуре… Это ответственность за свою страну и ее будущее».

Русская Православная Церковь сегодня стремится осуществлять свое миротворческое и патриотическое служение, противостоит пропаганде войны и насилия, терроризма, экстремизма и других различных проявлений ненависти, способной спровоцировать братоубийственные конфликты. Сегодня, спустя 75 лет после Великой Победы, стала вновь востребована правда о той войне, о которой необходимо напомнить миру. Не надо бояться клеветы, которая широким фронтом развернулась против великого подвига нашего народа. Для того, чтобы ей противостоять, необходимо единство народа, а для него – вера в Бога, Божий промысл и великое значение Русской православной цивилизации.

Сердечно благодарю всех участников чтений за внимание и желаю благословенных успехов нашему народу-победителю!

*            *            *

Затем все желающие посмотрели документальный фильм "Сталинградское Евангелие Ивана Павлова", который был снят по заказу Свято-Троицкой Сергиевой Лавры к 100-летию со дня рождения архимандрита Кирилла (Павлова). По окончании фильма к собравшимся с докладом обратился старший священник Боголюбского монастыря иеромонах Герман (Шаров):

Наступающий 2020 год объявлен в России Годом памяти и славы. Это решение связано с празднованием 75-летия Победы нашего народа в Великой Отечественной войне.

Всем известны ужасы и бедствия, жестокие поражения, героические сражения и подвиги, военные победы и героизм советских людей в роковую эпоху 1941-1945 годов. Но не все знают о том, насколько важную роль в преодолении этих трудностей сыграла Русская Православная Церковь. Именно вера и духовность с древних времён объединяли русский народ  и вдохновляли его на подвиги во имя защиты самого дорогого, что у него было: своей веры, культуры, семьи, родины.

И духовным лидером, душой и вдохновителем всех освободительных войн всегда являлось русское духовенство,  монахи,  служители церкви. Даже в наиболее тяжёлое для русского духовенства время, когда православная церковь подвергалась гонениям и репрессиям со стороны властей, священнослужители того времени и верующие миряне, многие из которых впоследствии тоже стали священниками и монахами,  предпочли защитить родину и ближних своих,  а не присягнуть гитлеровскому правительству, несмотря на его обещания и предложения.

Русский народ объединился под  знаменем веры и сумел спасти Россию от опасности завоевания. Пусть события тех давно прошедших времён послужат примером для современного поколения, чтобы нам было на кого равняться, если стране будет угрожать новая опасность. Сейчас, в наше неспокойное время, в случае опасности, грозящей нашей стране, русскому народу снова потребуется то духовное единство, которое поможет ему выстоять и  одержать победу. Оплотом этого духовного единства в наши дни снова становится Православная Церковь.

В начале воны, когда немецкие войска внезапно напали на нашу страну, а многие партийные и государственные руководители пребывали в растерянности, первым к народу, как мы слышали из доклада владыки Тихона, обратился Патриарший Местоблюститель митрополит Сергий (Старгородский). С аналогичными обращениями выступили и другие православные иерархи.

Таким образом, с первых дней Великой Отечественной войны церковь начала вдохновлять население СССР  на борьбу с врагом, что оказало огромное влияние на подъём патриотических настроений именно тогда, когда это было наиболее необходимо: в тяжёлые первые месяцы военных поражений. Это помогло советскому народу собраться с духом и постепенно одолеть врага.

Сотни священнослужителей, включая тех, кому удалось вернуться к 1941 году на свободу, отбыв срок в лагерях, тюрьмах и ссылках, были призваны в ряды действующей армии. На фронтах служили полковые священники. Можно было увидеть батюшку в военной шинели, поверх которой была надета епитрахиль.

Мы уже слышали из предыдущего доклада о ярких представителях Церкви, которые внесли неоспоримый вклад в дело победы в войне. Этот список огромный и не хватит времени назвать всех. Но помимо перечисленных все же хочется вспомнить  некоторых из них.

Митрополит Нижегородский и Арзамасский Николай (Кутепов) (1924-2001). Воевал рядовым под Сталинградом. После ранения (два пулемётных ранения и обморожение конечностей) попал в госпиталь, откуда после ампутации пальцев обеих ног, демобилизовался в 1943 году.

Архидиакон Андрей Мазур, 1927 г.р. В качестве командира отделения миномётчиков участвовал в военных действиях под Берлином.

Человек удивительной судьбы, хирург с мировым именем, бывший некогда земским врачом в селе Романовка Саратовской губернии, епископ Русской Православной Церкви Лука (Войно-Ясенецкий) встретил войну в ссылке в Красноярске. В город приходили эшелоны с тысячами раненых бойцов, и святитель Лука вновь взял скальпель в руки. Он был назначен консультантом всех госпиталей Красноярского края и главным хирургом эвакогоспиталя, делал сложнейшие операции. Когда срок ссылки закончился, епископ Лука был возведен в сан архиепископа и назначен на Красноярскую кафедру. Но, возглавляя кафедру, он, как и раньше, продолжал работу хирурга. После перевода на Тамбовскую кафедру в 1944 году продолжил работу в госпиталях, и после окончания Великой Отечественной войны был награжден медалью «За доблестный труд».

Будущий протоиерей Николай Колосов (1915-2011) был  сыном священника, и за это его исключили из школы. В 1943 году он воевал в Тульской области, на линии Болохово-Мценск.

Будущий протоиерей Валентин Бирюков (1922-2018, иеромонах Иосиф) после школы был призван на фронт и направлен в Ленинград. Пережил блокаду. Валентин Бирюков защищал «Дорогу жизни», обеспечивающую связь блокадного Ленинграда с внешним миром, в 1944 получил пулевые и осколочные ранения. После войны вернулся в Томскую область. В 1960-е годы пел на клиросе. Служил в Новосибирской епархии. Скончался в возрасте 95 лет, приняв монашество.

Священник Георгий Писанко встретил войну в 45 лет, и, как нестроевой по мобилизации, был причислен к тыловым частям. Но тыл превратился в передовую… Окопы, которые воины готовили для отходивших подразделений, пришлось занять самим и выдержать неравный бой. Оглушённый разрывом снаряда, отец Георгий попал в плен. Выждав благоприятный момент, бежал, но безуспешно. После пыток и издевательств оказался на рытье немецких окопов, откуда вновь совершил побег.

Воевали священники и по ту сторону фронта, в тылу врага. Как, например, протоиерей Александр Романушко, настоятель церкви села Мало-Плотницкое Логишинского района Пинской области, который вместе с двумя сыновьями в составе партизанского отряда не раз участвовал в боевых операциях, ходил в разведку и был по праву награжден медалью «Партизану Отечественной войны» I степени.

Можно перечислить множество таких примеров. Но хотелось бы поподробнее остановится на судьбе духовника нашей обители ветеране ВОВ архимандрите Петре (Кучере).

Архимандрит Петр (в миру – Кучер Петр Петрович), участник ВОВ,  награжден орденами Отечественной войны II степени, Славы III степени, медалями «За отвагу», «За освобождение Белграда», «За взятие Будапешта», «За взятие Вены». Имеет воинское звание майора в отставке. В 2015 году к 70-летию Победы по указу Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла награжден орденом святого князя Димитрия Донского,  родился 11 июля 1926 года в селе Клиновое Артемовского района Донецкой области в трудовой крестьянской семье. Крещен был в детстве. Семья подверглась раскулачиванию в начале 1930-х, пережила голод 1932-33 годов, в 1938 году – скоропостижную кончину главы семьи. На попечении матери осталось трое сыновей – Георгий (был призван на фронт с первых дней войны, несколько раз ранен, но вернулся живым), Василий (скончался от ран в госпитале на Пасху – 16 апреля 1944 года), Петр и сестра Мария.

В начале войны Донбасс был оккупирован. На Донбассе, как и везде на оккупированных землях, немцы периодически устраивали облавы, угоняя молодежь в Германию. В летний период Петр с братом Василием целыми днями пасли в степи колхозный скот. Но однажды, когда Василий был на работе в городе, а Петр дома, к ним нагрянули немцы, и мать в последний момент успела спрятать его в кухонный стол-тумбу.     

Согнувшись в три погибели, он просидел там, пока немцы прочесывали дом. Батюшка говорил, что он был тогда невысокий и тощий от постоянного недоедания, а немцам и в голову не могло прийти, что подросток может поместиться в таком шкафчике. Так Господь его сохранил. Дорого потом немцы заплатили за свою оплошность. Сразу после освобождения Донбасса в сентябре 1943 года 17-летним юношей Петр был призван в действующую армию.

Как имеющего неполное среднее образование, его направили в полковую школу запасного полка, и 5-го декабря 1943 года он принял присягу на станции Синельниково под Днепропетровском. По окончании полковой школы в г. Одесса получил звание сержанта артиллерии и 11 июня 1944 года был направлен в 68 корпус 223 дивизии 57 армии 3-го Украинского фронта (часть дислоцировалась тогда севернее г. Бендеры). Далее был переведен в 46 корпус.

Самыми яркими в памяти фронтовика остались бои на территории Югославии, Венгрии и Австрии, в Белградской, Будапештской и Венской наступательных операциях советских войск.

Вот как он сам об этом пишет: “В начале октября 1944 года советские войска, ведя бои на границе с Болгарией, вступили в Югославию. Утром 3 или 4 числа наш артиллерийский взвод в составе батальона авангарда выступил в направлении Белграда, и, пройдя около 5-6 км, попал в засаду немецкого полка, по-видимому отступавшего с северо-запада от преследовавших его войск югославской народной армии.

Немцы встретили нас огнем автоматов, пулеметов и 2-3 бронетранспортеров. Наша разведка, состоявшая из 5-7 человек, прошла раньше часа на два по этому пути, а немцы подошли позднее, и, увидев приближающуюся колонну советских войск, залегли по обе стороны дороги. Они расстреливали шедших почти в упор – с расстояния не более 100 метров. Понеся большие потери – около 100 человек раненных и двух десятков убитых, остаток нашего батальона – 20-30 стрелков, с двумя ручными пулеметами и одним орудием, спасая раненных, открыли беглый заградительный огонь по поднявшимся немцам, оттеснив их вправо к востоку.

Оставшись вдвоем у орудия (весь пулеметный расчет – 5 человек, погибли), мы с командиром взвода, заряжавшим орудие, вели беглый прямой наводной огонь по немцам. Через час-полтора подоспели остальные подразделения полка, и мы снова двинулись в направлении Белграда. За эту операцию я был представлен к награде – ордену Красной Звезды, но получил орден Славы III степени. Вручая мне награду, командир полка майор Борзых обнял меня перед строем и, не скрывая слез, сказал: «У меня сынок остался, такой же как ты, где-то воюет…».  Мне было тогда 18 лет.

В январе 1945 года наша дивизия  в числе других оказалась в Будапештско-Балатонском мешке, но наши бронетанковые соединения в известном сражении восточнее Балатона разжали немецкие клещи и, через месяц, в марте, двинулась западнее Будапешта через горы Вертешхольшег к Комарно. Без боев мы почти достигли окрестностей Вены, где после суточных боев вдоль северного берега Дуная вошли в столицу Австрии. 9 мая в районе Линца смолкли последние очереди Великой Отечественной войны”.

Впереди у отца Петра были еще годы службы в Восточно-Сибирском военном округе под Иркутском, а затем полтора года в морской пехоте в Финляндии. Демобилизовался он только в 1950 году. После демобилизации окончил вечернюю школу рабочей молодежи, приобрел высшее светское образование, и в ВУЗе на военной кафедре получил военное образование и звание офицера. Работал до 1973 года на Украине. Как говорил сам отец Петр, путь к храму ему был указан перстом Божиим. С 1963 года он стал регулярно ходить в церковь, хотя и до этого был верующим, и всю войну носил с собой листок с молитвой.

Дав обет послужить Богу, долгое время Петр не мог найти епархию, где бы его приняли хотя бы в штат церковнослужителей. В то время началась новая волна гонений на верующих, уполномоченные не могли пропустить в священники человека с его биографией  –  фронтовик, имеет боевые награды, высшее образование, и тут такое мракобесие...

В 1972 году отец Петр помогал ремонтировать храм в Донецке, прихожанином которого был. Ему было доверено изготовление нового иконостаса. В свободное от основной работы время он ездил по базам, договаривался, закупал материалы, нашел мастера-краснодеревщика.

В поисках архиерея, который мог бы посвятить его во священники, будущий архимандрит исколесил полстраны, но везде получал отказ. Святители сокрушенно разводили руками, так как церковь юридически полностью зависела от госорганов. В одной из таких бесед отцу Петру посоветовали ехать в Латвию, так как там давление на церковь со стороны государства было поменьше, чем в центральной России. В Прибалтике более лояльно относились к верующим, чтобы лишний раз не возбуждать нестроений среди местного населения.    

Отец Петр был рукоположен митрополитом Рижским и всея Латвии Леонидом (Поляковым) в сан диакона 2 августа 1975 года, а спустя восемь дней – 10 августа 1975 года – в сан священника. Священническое служение начал в кафедральном соборе г. Даугавпилса. В 1979 году был назначен духовником Спасо-Преображенской пустыни близ г. Елгавы от Рижского Свято-Троицкого женского монастыря. Здесь отец Петр прослужил двенадцать лет.

В 1991 году архимандрит Петр был приглашен в Липецкую епархию для восстановления Задонского Свято-Тихоновского Спасо-Преображенского монастыря. Собрав общину сестер, отец Петр воссоздал на руинах монастыря величественный собор, колокольню, отстроил заново весь комплекс монастырских зданий.

В январе 1997 года по благословению Святейшего патриарха Алексия II и архиепископа Владимирского и Суздальского Евлогия архимандриту Петру было поручено благоустраивать древний Свято-Боголюбский монастырь во Владимиро-Суздальской епархии, затем его трудами были возрождены еще несколько храмов и архиерейское подворье в с. Спас-Купалище Судогодского р-на Владимирской обл.

В конце 1990-х – начале 2000 гг. архимандрита Петра часто приглашали в воинские части, чтобы сказать воинам слово назидания и раздать иконки, нередко и сами военачальники и офицеры приезжали в монастырь за благословением и просьбой сугубых молитв. Тщанием отца Петра монастырем были розданы тысячи иконок Спасителя, Божией Матери, Архангела Михаила с 90-м псалмом, Евангелия, молитвословы, нательные крестики. Как вспоминал отец Петр из собственного опыта, имевшие в войну при себе иконку, крестик, даже написанную рукой матери молитву «Живый в помощи…» оставались живы и невредимы практически в безвыходных ситуациях. Такие же чудеса совершались уже и в наше время.

Выступая перед воинами в день принятия присяги отец Петр говорил: «Нет ничего более высокого и священного, как защита Отечества. Мы все, кто служил и сейчас служит в армии, знаем, что это лучшее время нашей жизни. Именно армия дисциплинирует, закаляет, укрепляет дух и характер человека, выправляет ему морально-нравственный облик. Армия делает людей волевых, трудоспособных и боеспособных. Какие великие победы добыты нашим Отечеством и славным русским воинством во всех веках русской истории! Но ни одна победа не давалась без молитвы, без помощи Божией».

В своей статье известный протоиерей Александр Ильяшенко пишет: “ Нельзя не учитывать, что фашистская Германия, с которой русскому народу пришлось вести смертельную схватку, была исключительно сильным и беспощадным врагом.   Но «разве есть на свете такие огни и муки и сила такая, которая могла бы пересилить русскую силу?» Так что же это за Сила, которую никакая сила пересилить не может? Она носит характер мистический, таинственный, поэтому ответ нужно искать в духовной сфере…».

Таким образом, Великая Отечественная война - это не борьба идеологий или социальных строев, а борьба за веру и правду. Вклад Церкви огромен, он не поддается количественной оценке и не может быть выражен в материальном эквиваленте. Удивительное самоотвержение, великодушие, беспримерный подвиг, который явил наш народ в период Великой Отечественной войны, и есть вклад Русской Православной Церкви в Победу над богоборческой, чудовищной по своей жестокости силой германского фашизма.

Благодарю за внимание.

*            *            *

Также было предоставлено слово насельнице Боголюбского монастыря монахине Евпраксии (Давидовской), которая выступила с докладом "Война и монашество - путь высшего подвига":

Ваше Высокопреосвященство, Высокопреосвященнейший Владыко Тихон, досточтимая матушка игумения Антония, всечестные отцы и матушки, братья и сестры.

Война и монашество – в каком-то отношении синонимы. Ведь монахов так и называют – воины Христовы. Но если в западном понимании это воспринималось буквально – некогда создавались целые конгломераты монашествующих воинов, рыцарские ордена, люди шли в крестовые походы, пытаясь огнем и мечом насаждать христианские ценности но, в конечном итоге, вся эта система насильной проповеди католичества, как построенная на песке человеческих измышлений, рухнула.

То в православном понимании монахи – это люди, давшие обет нестяжания, целомудрия и послушания, которые ведут борьбу против греха, вменив ни во что славу и богатство, семейное счастье и мирские удовольствия ради служения Богу по апостолу Павлу: «Наша брань против «духов злобы поднебесной» (Еф. 6, 12). Монах находится на грани между жизнью и смертью – он уже отрекся для мира и готов, когда призовет Господь, перейти в Вечность. Также монах, особенно на Руси, как это сложилось у нас традиционно, был своеобразной жертвой Господу, молитвенником за свой род, за свою малую родину – за други своя.

Во все времена были люди, по окончании военных действий решившие посвятить себя Богу – близкая смерть, стрессовые ситуации способствовали тому, что в человеческих глазах обезценивалось все житейское и мирское, ибо в любой момент человек мог перейти в Вечность. Таковы были множество христианских мучеников из числа воинов – и Димитрий Солунский, и Георгий Победоносец, и Феодор Стратилат, и сорок Севастийских мучеников, а когда христианство легализировалось, то подвиг мученичества заменился подвигом преподобничества, многие бывшие воины уходили в пустыни и монастыри, как, допустим, основатель общежительного монашества прп. Пахомий Великий.

Что интересно, древнерусские князья, все бывшие военачальниками, пред смертью принимали монашеский постриг, ярким примером чего является благоверный князь Александр Невский.

В прежние времена в России, когда нравственные ценности стояли выше всего, понятия не имели о «поствоенном синдроме». И воины, вернувшись в мирную жизнь, становились не духовно-ущербными, а полноценными гражданами и даже святыми. В каждом поколении русских монахов, после каждой войны появлялись в монастырях новые насельники – ветераны прошедших войн. Подвиг служения Богу предварялся подвигом воинским. Так произошло и после Великой Отечественной войны. Потому что война не притупляла, а обостряла религиозные чувства. Вера не давала ожесточаться православному человеку, хранила его от бессмысленной жестокости.

Так, например, в послевоенные годы в Псково-Печерском монастыре треть насельников были ветераны Великой Отечественной войны. И эти люди были самые смиренные из монашеского братства, они служили образцом смирения для новоначальных. Ветераны ВОВ, как переступившие через порог смерти, были уже людьми не от мира сего. Пережив однажды, уйдя на фронт, свою потенциальную гибель, они уже не могли жить полноценной мирской жизнью. Как писала одна журналистка про своего отца-ветерана: «Он, как настоящие фронтовики, в жизни никогда и никого не боялся, кроме Бога».

Приснопамятный архимандрит Алипий (Воронов), настоятель Псково-Печерского монастыря говорил: «Просто война была настолько страшной, что я дал обет, если выживу – пойти в монастырь и посвятить себя Богу». И монашеское смирение сочеталось в нем с необыкновенной смелостью и великим дерзновением, он был готов пойти на смерть ради защиты своего монастыря и отстоял его от закрытия в хрущевские гонения. Таким был и недавно почивший архимандрит Кирилл (Павлов), и множество других подвижников прошедшего века, пришедших к служению Богу после войны.

Однако были, и не раз, в истории Вселенской Церкви случаи, когда и православным монахам и священнослужителям за святое послушание приходилось брать в руки оружие, возвращаясь от служения Богу к служению ратному, хотя это и противоречит церковным канонам. Так 7 правило IV Вселенского собора гласит: «Вчиненным единожды в клир, и монахам, определили мы не вступати ни в воинскую службу, ни в мирский чин: иначе дерзнувших на сие, и не возвращающихся к тому, что прежде избрали для Бога, предавати анафеме». Но здесь вступают в силу правила церковной икономии.

Допустим, святитель Лука (Войно-Ясенецкий) был хирургом и с началом ВОВ вернулся к своей работе, что канонами фактически запрещено. Конечно, и крови человеческой в силу свой работы пролил он немало, да и перед врачом всегда стоит проблема невольного убийства из-за возможной ошибки. Но если бы этот известнейший хирург, впоследствии лауреат Сталинской премии, не взялся за скальпель, то кто знает, скольким смертям он невольно способствовал бы своим бездействием.

На войне православный христиан поднимает меч, чтобы спасти не себя самого, а свой народ, свою веру, свою землю, постоять за правду. И без этого меча не смогла бы существовать Церковь земная, потому что ее члены погибли бы от рук врагов Православия. Воин отвергается себя, своей жизни, мирских удовольствий ради спасения других – своей страны, людей, семьи. То есть во исполнение Евангелия: «Нет большей той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13). У всех на слуху слова знаменитой песни «Священная война». Само понятие священная война – это раскрытие древнего афоризма Цицерона как «Битва за очаги и алтари!». Церковь считает войну неизбежным в этом мире злом, которое часто спасает нас от еще большего зла. 

Ведь, действительно, Святая Русь вела только священные войны, не стала исключением и Великая Отечественная – война за защиту Православного Отечества и национальных святынь. Можно сказать, что в ней определялась судьба человечества. От исхода ВОВ зависело, быть или не быть Православной вере на земле. Одним из главных итогов войны стало легальное существование Православной Церкви на территории России. Когда наше духовенство с оружием в руках встало на защиту Отечества оно имело пред собой яркие примеры из церковной и российской истории.

Например в X‑XI веках Князь Торникий, грузин по национальности, был полководцем в греческой армии. Затем удалился к соотечественникам на Афон, где учениками преподобного Афанасия – Иоанном и Евфимием – создавался Иверский грузинский монастырь. Но недолго удалось князю подвизаться на Афоне. Империя вела бесконечные войны с варварами и иноверцами, и в Константинополе быстро вспомнили о знаменитом полководце. Чтобы убедить инока возглавить греческое войско, императрице Зое пришлось обратиться к преп. Афанасию. Князь Торникий послушался старца и, разбив персов, пришёл в Константинополь и попросил императрицу помочь устроению новой обители на Афоне – Иверской. Сам же вернулся в монастырь, где и окончил свой жизненный путь.

Как видим, не только православная императрица потребовала монаха вступить вновь в воинскую службу, но и преподобный отец буквально не оставил монаху выбора. Если бы он не вступил в воинскую службу, если бы не стал проливать кровь врагов, то оказался бы, по словам преподобного Афанасия, виновным в еще большем пролитии крови братьев-христиан. Все эти нарушения канонического права были вызваны необходимостью избежать еще большего зла: истребления своей паствы или обращения ее в магометанство. Позднее уже на Руси по тем же причинам и прп. Сергий Радонежский благословил своих монахов Андрея Ослябю и Александра Пересвета на битву с татарами. И в XVII веке монахи Троице-Сергиевой Лавры с оружием в руках сражались с поляками, желавшими насадить на Руси католичество.

Как писал архиепископ Никон Рождественский: «Как совершил свой великий подвиг, великое послушание святому игумену Сергию славный инок Александр Пересвет. Он не вызывался на этот подвиг, но и не отказался от него: святой игумен не навязал его Великому Князю, а послал тогда, когда стал просить того сам князь. В монашестве нет ничего показного, самозваного, самочинного: пошлют – добрый инок идет, не посылают – делает в обители свое дело со тщанием. Но посылают на дело ратное иноков только в крайней нужде».

И те представители русского духовенства, которые были призваны на войну, пошли на нее за послушание, как, например иеромонах Пимен (будущий Патриарх), митрополит Тверской Алексий Коноплёв, тогда еще бывший в сане священника, воевал пулеметчиком и многие другие. Они шли на войну с немцами имея пример великих предков, и Господь принял эту жертву – уже в 1943 году священников стали возвращать с фронтов для служения во вновь открывающиеся храмы.

С началом гитлеровского нашествия на СССР Русская Православная Церковь, отбросив все свои обиды на власть, призвала советский народ к сопротивлению, православный социум — к неугасимой молитве о победе. Немецкий фашизм очень рассчитывал на пятую колонну, что люди припомнят коммунистическому правительству накопившиеся обиды: практически в каждой семье были репрессированные, раскулаченные, сосланные и расстрелянные. Но никто из западных аналитиков не мог подумать, что Русская Православная Церковь, которую уничтожали огнем и мечом в течение почти четверти века, жива в душах и сердцах русских людей. Об этом говорит интересный факт.

«Религиозность русско-советского социума в годы войны особенно глубоко проявилась среди военнопленных и мирных граждан, угнанных в германское рабство. Об этом с удивлением и восхищением свидетельствовал архиепископ Сан-Францисский Иоанн (Шаховской)[1]. Так, в 1942 г. владыка посетил лагерь советских военнопленных в баварском городе Бад-Киссингене, где находилось около трех тысяч офицеров, советских командиров, большинство из которых составляли молодые лейтенанты. К изумлению архиепископа, из этих офицеров, родившихся после Октября 1917 года, сразу же образовался церковный хор, спевший без нот всю Божественную литургию. Половина пленных (это 1500 человек) исповедалась и причастилась Святых Тайн». Даже сами немцы удивлялись высокому интеллектуальному и духовно-религиозному уровню советских людей. Об этом с суховатой педантичностью свидетельствует так называемый Служебный циркуляр СД[2].

«Особенно органичным советское самосознание было у молодежи. Так, немцы утверждали, что советская молодежь, родившаяся в советское время, на 99 % была «заражена» духом патриотического сопротивления и подлежала полному истреблению. Сама суть подвига советских людей носит несомненно жертвенный, евангельский характер «за други своя»[3]. Казалось бы откуда такая вера и нравственность после четвертьвековой атеистической пропаганды?

Интересную мысль озвучил Святейший патриарх Кирилл в одной из своих проповедей: «Невозможно было сломать духовно-нравственный идеал Православия, запечатленный на страницах гениальных художественных произведений. И если говорить… о положительном герое советского времени, …в сути своей это был тот же самый религиозно-нравственный идеал…он был соединен с традициями нашей литературы XIX и предыдущих веков. И, что самое главное, с живым, подлинным источником этого идеала, духовно-нравственным идеалом Православия»[4].

В воюющем СССР точно такие же люди молились за победу, сотнями тысяч переполняя вновь открывающиеся храмы страны, здесь так же, как и на далекой чужбине, славили Пасху. Например, одна только Пасхальная служба 1942 г. в Куйбышеве привлекла в Покровский собор более 10 000 верующих; молящихся было такое количество, что само здание церкви стало служить алтарем, а служба шла на улице. На Пасху 1944 г. 32 церкви в Москве посетили 2 500 000 человек, Почти во всех церквях присутствовали военнослужащие Красной Армии.

В воинском деле православные люди уповали не столько на собственную силу, сколько на помощь Божию в справедливой борьбе, и на первый план выходит жертвенность воина: солдаты и генералы, суровые и бесстрашные воины, вели себя по-детски искренне и на богослужениях и по отношению к священнослужителям. Уже собран и постоянно пополняется большой документальный материал о многочисленных случаях спасения из безвыходных ситуаций по личным и соборным молитвам красноармейцев. Приведем наиболее известные из них.

Протоиерей Борис Васильев, пришедший в окопы диаконом и воевавший в Сталинграде, отмечал: «Немцы шли в бой, у них у всех было написано по-немецки «С нами Бог!» Немцы давили танками женщин, детей, стариков. Но мы-то шли со знаменами — там была красная звезда. Но была еще иконка в кармане и крест. У меня до сих пор хранится иконка Святителя Николая Чудотворца, пробитая пулей».

Протоиерей Иоанн Букоткин вспоминал, как он потерял на соломенном полу землянки нательный крест. Старшина, зная о религиозности красноармейца, вынул из кармана гимнастерки иконку и крест и сказал: «Выбирай!» Букоткин взял иконку с образами Божией Матери и Спасителя, и она сопровождала будущего священника всю войну. О. Иоанн подчеркивал, что у многих офицеров Красной Армии были нательные кресты и образки: кому мать дала, кому жена.

Про чудо вспоминал один из членов танкового экипажа из 27-ой отдельной танковой бригады 2-го Украинского фронта. Весной 1943 г. во время боев на Украине экипаж попал в окружение. 17 русских танков Т-34 против 32 «Тигров». И тогда командир майор Н.П. Первушин обратился к своим товарищам: «У кого-нибудь есть, ребята, то, что написали матери, бабушки для помощи в тяжелую минуту?» Так, неуклюже, может быть, впервые для себя, командир спрашивал о молитве. Такая молитва нашлась у одного из танкистов: «Огради мя, Господи, силою Честнаго и Животворящего Твоего Креста и сохрани мя от всякого зла. В руце Твои, Господи, Иисусе Христе Боже Мой, предаю дух мой. Ты же мя благослови, ты мя помилуй и живот вечный даруй мне. Спаси Господи». Сначала молитву прочел сам командир, под светом тусклой электролампочки, под грохот артиллерийских снарядов. Затем приказал снять шлемы и прочел молитву вслух еще три раза. Помолившись, танкисты надели шлемы и, открыв сильный огонь, прорвали оборону, выйдя из боя без потерь.

О патриотической деятельности иноков и инокинь, которых было почти четыре тысячи, в годы оккупации мало известно, потому что многое делалось ими в тайне, а впоследствии не разглашалось по идеологическим соображениям. На оккупированных немцами территориях было открыто множество православных храмов и 29 обителей, упраздненных после революции. Кроме того, продолжали действовать 46 монастырей на территориях, незадолго перед войной вошедших в состав СССР.

Есть сведения, что в закарпатском женском монастыре в Домбоке (неподалеку от Мукачева), словно на островке свободы, жили ни много ни мало 215 детей. Жили нелегально: они были спасены монахинями из разбитого эшелона, направлявшегося в Германию, в мае 1944 года. И целых пять месяцев – пока не подошла Красная Армия – тайна их убежища свято охранялась от вражеских глаз и ушей. А, например, Курский Свято-Троицкий женский монастырь начал действовать в марте 1942 года, и «за несколько месяцев 1944 года монахини сдали в Фонд обороны 70 000 рублей».

Кроме того, в годы войны во многих православных монастырях устраивались госпитали, находившиеся на полном обеспечении и обслуживании монашествующих. Монахини работали в больницах, прачечных, пекарнях. Одним из самых крупных монастырей, открытых в период фашистской оккупации, был Киево-Покровский женский монастырь. Здесь с момента освобождения Киева в ноябре 1943 года был организован госпиталь: «Его обслуживали в качестве медсестер и санитарок насельницы обители, а затем в нем разместился эвакогоспиталь, в котором сестры продолжали работать до 1946 года. Монастырь получил несколько письменных благодарностей от администрации за отличное обслуживание раненых, а настоятельница игуменья Архелая была представлена к награждению орденом за патриотическую деятельность».

Многочисленные факты свидетельствуют, что финансовая помощь, оказанная Отечеству монастырями, была весьма существенной. Кроме того, монахи помогали армии не только денежными пожертвованиями, но и сбором вещей и медицинских принадлежностей. Например, насельницы Одесского Михайловского монастыря собрали и передали армии значительное число медикаментов. Подвижничество инокинь не осталось незамеченным: игуменья Анатолия (Букал), настоятельница этого монастыря, была награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». Благодарной памяти и бесконечного уважения заслуживает ратный подвиг женщин-христианок. Например, монахиня Серафима (Зубарева) была военным врачом и прошла с 3-м Украинским фронтом по дорогам Болгарии, Венгрии, Румынии. А монахиня Антония (Жертовская) медсестрой участвовала в боях на Ростовском и Харьковском направлениях.

После войны монастырям, особенно молдавским и украинским, надлежало наряду с колхозами кормить лежащую в руинах страну. Обители получили статус подсобных и пригородных хозяйств, государственных и кооперативных предприятий и учреждений, и им определили строгие нормы обязательных поставок сельскохозяйственных продуктов. Кроме того, было принято постановление, согласно которому монастыри освобождались от земельной ренты и уплаты налога со строений.

Подводя итоги можно сказать, что вклад Церкви в Победу над фашизмом огромен, он не поддается количественной оценке, и не может быть выражен в материальном эквиваленте. Кто может исчислить количество молитв, возносимых верующими, измерить силу духа? 

В заключение хочется сообщить, что как в честь победы над Наполеоном был когда-то возведен храм Христа Спасителя, так и сейчас в подмосковном парке «Патриот» возводят собор Воскресения Христова, главный храм Вооруженных Сил России, который будет открыт в 2020 году, к 75-летнему юбилею Победы в Великой Отечественной войне. Согласно плану, высота храма составит 95 метров, а вместимость – до 6 тысяч человек. Храм возводится на народные пожертвования. По периметру храмового комплекса будет проходить галерея «Дорога памяти», посвященная истории Великой Отечественной войны. В галерее на основе специальных технологий будут представлены имена и фотографии всех участников войны. Посетители галереи смогут по фамилии, году рождения, призыва, а также другой информации найти фотографию и справку об участниках Великой Отечественной.

Говорят, что Гитлер мог бы стать антихристом, но за покаяние и обращение к вере Господь помиловал и Россию и весь мир и отсрочил сроки. Так может быть и дальше – еще Господь продлит земное бытие за молитвы Русской Православной Церкви и обращение русского народа к Богу и возрождение Православия!

Простите и благословите.

*            *            *

Заключительное слово к участникам Рождественских чтений сказала настоятельница Свято-Боголюбского женского монастыря игумения Антония (Шаховцева), которая поблагодарила всех присутствующих за участие в чтениях, а также перечислила всех насельниц и священников Боголюбского монастыря, участников и ветеранов Великой Отечественной войны:

Архимандрит Петр, о котором подробно было сказано в докладе иеромонаха Германа;

Приснопамятный Иеромонах Гавриил – в миру – протоиерей Михаил Васильевич Четверов, 04.12.1926 года рождения. Он родился и вырос недалеко отсюда – в Гаврилово-Посадском районе Ивановской области, откуда и был призван в действующую армию 15.11.1943 года. Провожали его как на фронт, а попал он в Полк специального назначения, находившийся в Управлении коменданта Московского Кремля в/п почта № 6449(Д). Уволен из действующей армии 15.11.1950 года в звании ефрейтора. Семь лет на боевом посту охранял Кремль, когда его пытались расспросить о чем-либо – говорил только, что все руководство СССР прошло перед его глазами, но то что он видел и слышал составляет государственную тайну и уйдет с ним в вечность. Скончался на праздник Воздвижения Креста 27 сентября 2011 года.

Среди насельниц нашего монастыря тоже были участники ВОВ, ныне почившие:

Схимонахиня Феврония – Орлова (Есина) Мария Максимовна, 22.09.1918 года рождения. Работала санитаркой в годы войны в эвакогоспитале г. Спасска Рязанской области, который был откомандирован в действующую армию. 9 мая 1945 года встретила в г. Берлине, где госпиталь продолжал функционировать до 1946 года. Сестры ее расспрашивали про войну – она вспоминала: «Такая радость была, когда объявили Победу, что я стопку тарелок в коридоре на пол грохнула. Раненые с палат повыглядывали: «Что случилось?» А я кричу – Это салют! Победа!» Поступила в Рижский монастырь в 1975 году, была келейницей митрополита Леонида, потом в Рижской Пустыни стала келейницей архимандрита Петра и вместе с ним переехала в Задонский монастырь, а затем в Боголюбово, скончалась в 2012 году.

Схимонахиня Гавриила (монахиня Феофила) – Миронова (Голубева) Валентина Павловна, 10.01.1925 года рождения. Работала с 1942 по 1946 гг. медсестрой в эвакогоспитале № 2562 г. Губаха Пермской области, который был откомандирован в действующую армию осенью 1943 года в состав III Украинского фронта, в/п почта № 01148. После войны вернулась в Пермь, работала в больнице медсестрой. Вышла замуж, родила и воспитала четверых детей, а когда овдовела, то приняла иноческое пострижение еще в миру, а в 1997 году приехала в Боголюбский монастырь и здесь подвизалась всем подавая пример своей неутомимостью и ревностным посещением монастырских богослужений до кончины 24 мая 2016 года. 

Инокиня Маргарита (Хаписенко) 1925 г.р., почившая 11 мая 2010 года, также являлась участницей ВОВ, во время войны работала на секретном заводе по производству деталей для военных самолетов.

*            *            *

Рождественские чтения закончились трапезой, за которой Владыка Тихон вспоминал из своей жизни поучительные случаи про участников Великой Отечественной войны, обратившихся к Богу.


[1]Архиепископ Иоанн Сан-Францисский (Шаховской). Избранное. Петрозаводск, 1992. 

[2] Слу́жба безопа́сности рейхсфюрера СС.

[3] Цеханская К.В. «Война и вера: религиозный аспект подвига советских людей в годы ВОВ.

[4] Митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл. Помочь друг другу // Завтра. 3 марта 1998.

Сержант Кучер П.П. Фото 1947 г. Участники ВОВ, слева направо: благочинный Рижского округа протоиерей Петр Смырковский, митрополит Рижский и всея Латвии Леонид (Поляков), игумен Петр (Кучер). Фото 1985 г. Духовник и восстановитель Свято-Боголюбского женского монастыря Архимандрит Петр (Кучер), ветеран Великой Отечественной войны День Победы 2016 года. Слева направо: заслуженный летчик РФ, полковник Теньков И.М., доктор технических наук, профессор, генерал-лейтенант Ивановский В.С., архим. Петр (Кучер) и заслуженный военный летчик РФ, генерал-майор Берзан А.Я. Иеромонах Гавриил (Четверов М.В., 1926-2011 гг.), священнослужитель Свято-Боголюбского женского монастыря, участник ВОВ Схимонахиня Феврония (Орлова М.М., 1918-2012 гг.), участница ВОВ На фото справа Миронова В.П. (схимонахиня Гавриила) во время работы в госпитале №2562. Румыния, апрель 1945 года На фото справа Миронова В.П. (схимонахиня Гавриила). Штат аптеки эвакогоспиталя № 2562. Румыния, г.Фокшаны. 5 августа 1945 года Схимонахиня Гавриила (Миронова В.П., 1925-2016 гг.), насельница Свято-Боголюбского женского монастыря, участница ВОВ